|
|
Как там тебя зовут, а?
Алкоголь уже продавать можно?
А в постели кого предпочитаешь?
Стиль жизни какой предпочитаешь?
Поделись, как выглядишь?
Чувак, как тебя вообще терпят люди?
` Чертов гений - в своих иллюзиях, на деле: "мамина радость" с непомерными амбициями. За обаятельной улыбкой нет ни йоты сомнений. Лишь упорный и упрямый в достижении своих целей провокатор, не брезгующий сарказмом идейный спорщик и лицемер, проповедующий повсеместный фарс. Отвесить шпильку мимоходом, раскритиковать ваши мысли, идеи в пух и прах? О да. По головам не дефилирует и слава богу. Тот еще любитель прокатиться по болевым точкам оппонента без видимых на то причин, за что, зачастую, бывает заклеймен ярлыком хама и критика, без собственных надежд за пазухой. Но это отнюдь не так. За каждой брошенной "на ветер" фразой, "случайным" жестом, "необдуманным" поступком стоит холодный расчет, ведь в действиях Дастина нет места сумасбродной опрометчивости и, как следствие, сожалению: он всегда четко осознает, что и для чего делает, заранее прогнозируя возможные последствия и стеля солому.
` Эгоизм у Капры, как впаянный в сознание бонус, за счет чего падок на лесть. Даже откровенно незамысловатую, грубую и бесхитростную. В остальном - недоверчив, как факт, но млеет, до одури, когда доверяют ему. Самовлюблен. Не способен оценивать трезво ни свое творчество, ни свою персону. Порой молчалив и по сути своей невозмутим до бешенства окружающих. Держит в узде бушующие страсти, но не от фатального человеколюбия, а от желания укутаться в глазах люда в простыню спокойствия, недосказанности, глубины, зарекомендовать себя чертовым умником: более вдумчивым, интригующим, чем есть. Но за критику, любого вектора и градуса, "возлюбит" вас со всей самоотдачей и откликом. На деле, прям и прост, как шведская стенка с инструкцией для чайника-альтруиста: польстить, воздать лживую хвалу недремлющему эгу, постараться не слишком отсвечивать снисходительным скепсисом, когда тот примется, в приступе повального занудства, читать вам отповеди-морали и он уже на лопатках.
` Тот еще проповедник и агитатор своих идей. Малейшее отклонение от намеченного им сценария, реакция, не вписывающаяся в регламент его гипотезы, планов на ваш счет, или, не дай боже сюрприз, - караются, нет, не перманентной истерикой с летящей во все стороны света слюной. Молчаливым игнором. Детским, постыдным, но неизменно арктично ледяным. Что, в свою очередь, не мешает Дасу мысленно препарировать ваш отнюдь не хладный труп тупой вилкой. Злопамятен и мстителен. Не сказать, что бы мелочен, но акт осквернения лучшим другом любимого плюшевого зверя помнит по сей день. Как правило, если загорелся чем-то - не остынет, пока не воплотит или не добьется намеченного, уперт. Заложник и верный вассал общественного мнения, взглядов, пересудов. Заложник и верный вассал общественного мнения, взглядов, пересудов. Что скрывает тщательно, упорно, до абсурдности удачно, проповедуя принцип клина и рьяно травмируя постылое, щедрое на стереотипы окружение. Осталось, разве что, промышлять займом у трепетных первокурсниц бабских шмоток-красок, да прокачивать навык натягивания капрона. Падать, разбиваться, в глазах люда, так в лепешку.
` Маньяк-интеллектуал. Порой кажется, что за не вовремя сорвавшуюся с губ глупость может уничтожить. Если не физически, то морально уж точно, иссушив до дна. Не взирая на возраст, пол и разом отметая смягчающие обстоятельства. К счастью и правда, только кажется. Хотя...
` Сноб и скептик, на показ. Тет а тет с собой - запутавшийся в векторах и ориентирах парень. Большую часть жизненных проблем, переживает стойко, но может всерьез озадачится из-за пустяка, например, из-за разбитой чашки или пятна на рубашке, от чего питает особую неприязнь к кофейным автоматам, детям с мороженым и лондонским лужам.
` Не лишен вороха комплексов и чисто бабских самокопаний: убитые десятки часов перед зеркалом, или многочисленные диеты, тому лишнее подтверждение. Слабое, одно время, здоровье, к великому сожалению, стало виновником и усердным родителем таких черт, как нервность и обидчивость, которые после, долгие годы, Капра, матерясь сквозь зубы, изживал, борясь с недостойными недугами "капризного чада в песочнице", превращающие его и без того заштампованное существование в рай сопливой истерички. Если первое, с горем по-полам, поддалось контролю, то второе происходит, по поводу и без, и по сей день, мгновенно и насмерть, но благо Дастин отходчив. Уже через мгновение, вне зависимости заслуженно ли строил из себя оскорбленную невинность, или нет - слезно вымаливает прощение, от сердца, с ворохом неприкрытого, но искреннего драматизма, самоуничижения и раскаяния. Не менее ввергающие парня в фейспалм, фатальный и беспощадный, черты - капризность и, черт возьми, манерность. Парадокс, но, как говорится, что есть то есть. Ну а приторно-гейская мордашка - воистину проклятье, с котором он смирился, ужился, сроднился и проникся. Скорее даже не столько внешность, сколько стереотипы оной рождаемые. Ну каким может быть парень с подобным физиологическим набором?Сентиментальной размазней, с многозначительным "блондинка" в графе диагноз? В точку, Капра совершенно не похож на культивируемый в массах образ мужчины-защитника и опоры, как внешне, так и внутренне, однако, он ни на грамм не "девушка", даже со всеми своими истериками и загонами.
` Несмотря на сильную потребность во внимании к своей неразумно и отчаянно эпатирующей персоне, время от времени питает слабость к домоседству и затворничеству, которые непременно сопровождаются самобичеванием и подробным анализом бренности бытия. Если не вывести парня из этого «марафона страдальца» в первые три дня, то ближайшие недели имейте честь лицезреть затяжную депрессию: с пультом от телевизора, щетиной, растянутыми футболками, бездонными банками мороженого и «Хатико», словно шарманка, пущенным по кругу.
` Регулярно влюбляется. Находит особую прелесть в том, чтобы добиваться недоступных. Фатальная влюбчивость оборачивается почти постоянным состоянием разбитого сердца. Самая распространенная и отчаянная крайность, в которую лихо впадает этот любитель граблей, - "травля" предмета воздыхание ядом своего черного юмора и оттачивание на нем меткости шпилек и остроумия, дабы не пропалили глупое, сопливое, романтичное нутро. Малое дитя, ей богу. Разве что побрызгать водой на цветастое платьице понравившейся девчонки не хватает. Не скуп на комплименты, любит их произносить. Флиртует на автомате со всем, что движется и, надо заметить, испытывает от этого неподдельное удовольствие, хоть и получает, зачастую, ворох фееричных оплеух в ответ. И нет, это отнюдь не флирт на грани фола, выступающий в роли прелюдии по затаскиванию в постель, нет. Это не более чем способ выразить свое восхищение человеком, а восхищается он много и часто. Как зарядка - приятная и расслабляющая. Легкий, ни к чему не обязывающий и не ведущий к продолжению.
` Реалист. От мозга-костей, до кровеносных сосудов и прочих анатомических изысков. Единственное исключение непоколебимая, утопичная вера в собственный литературный гений. Практикует самоутверждение за счет "слабых" морально людей, но не спешите записывать беднягу в разряд обидчиков брошенных котят, Дас, всего навсего, искренни верит в естественный отбор, закаливающий характер, и подножки судьбы, заставляющие, пусть и сбивая нам колени в кровь, расти, развиваться, обогащаться опытом и становиться чертовыми личностями, а не планктоном, нелепо латающим бреши в жизненной цепи. В качестве подобных мишеней выступают исключительно нищие духовно, любители козырять стереотипами и фанатики чего-либо. Не более.
` Любит беззубых чад больше, чем их доступных мамаш. Эй, отставить. Фрэн не "Гумберт", вздыхающий по тоненьким ручкам-ножкам и оленьем глазкам, нет. Просто он из разряда тех, что удивительно, кто без лишних метаний готов взвалить на себя тяготы отцовства. Ведь дети, именно то чудо-вселенной, которое принимает тебя без остатка, нуждается в тебе и отдается в замен не взымая комиссию. Пусть и лет эдак через... дцать. И, желательно, миновав при этом кабалу штампа в документах.
` Фатально не толерантен. Годами изживаемые, старшими родственниками, любовь и принятие ко всему и вся, таки отправились к праотцам, оставив лишь горький осадок стыда за женщину его породившую, к слову, не долго переживающую расставание с любимом чадом и по сей день коптящую небо бок о бок с Голубями мира ("отцами" Дастина).
` Так же, порой грешит просмотром слезливых мелодрам про «вечную и бесконечную», что даже не стремится скрывать, ведь форменный сексизм отводить оные только для инфантильных представительниц слабой половины человечества. Техникой не интересуется, от слова совсем, отчасти именно это послужило категоричным отказом от собственного транспорта, замаскированным под заботу об окружающей среде, которая нынче в тренде. Все друзья-приятели беззлобно шутят, что Капре нужно было, родится сентиментальной девчонкой, и фатальное отсутствие каких-либо способностей в работе с оной (техникой), да и вообще, интереса к прочей «мужской» чепухе, типа футбола, пива и художественного раскидывания носков явно не лучший аргумент против подобных насмешек. Впрочем, не обольщайтесь. На деле, безобидным и беспомощным Дастин бывает лишь в трех амплуа: в роли сына, в роли лихорадящей, чихающей и бесконечно ноющей тряпки и перед любимой сестрицей.
•Выдающиеся качества и умения:
▪ "У Дастина, воистину, дар слушателя и жилетки. Время от времени. Особенно у оного "под градусом". Эй, напомните мне никогда не пить с этим парнем?"
[John H., некогда одноклассник и собутыльник].
Здравый смысл Джону не чужд, ведь желание обходить седьмой дорогой Дастина, подцепившего, не без помощи алкогольных паров, синдром Матери-Терезы, свидетельствует о весьма прокачанном навыке самосохранения. В противном случае, подобный марафон сострадания чреват весьма бьющими по самолюбию последствиями. Аксиома: выпивая, Капра, нет, не теряет способности трезво мыслить, однако алкоголь, порядком расслабляет ментальный узел на галстуке его выдержки, сперва действуя как лихая доза добродетели, вынуждающая сочувствовать каждой встреченной парковой скамье, затем, перетекая в фазу фатального занудства и раздачи советов. Последний этап, благодаря которому парень зарекся не пить ничего крепче молока матери - жажда раскрыть глаза собеседнику на бренность и несовершенство мира. Отравивший кровь алкоголь заправской «сывороткой правды», развязывает мужчине и без того скорый на колкости язык, заставляя превышать лимит "правды колющей глаза", сказанной из его уст, в оптовых размерах.
▪ "С ходу запоминает всевозможные фразы из рекламных тв-роликов, книг, брошюр, этикеток, энциклопедий и научных трактатов, загромождая свою голову тонной ненужной информации. И на черта такая память, если этот придурок не в состоянии запомнить даже мое имя, из-раза в раз, выстанывая на пике "Саманта", или рассеянно кивая "Да-да, Грейс?"
[Caroline, экс-мон шер, свято верящая в теорию моногамности мужчин].
Знает расстановку элементов в таблице Менделеева вдоль поперек, лихо жонглирует переменными в формулах ленты мебиуса и до одури не способен на верность. Слишком велик разброс соблазнов, слишком мало ныне способно зацепить, чем-то большем, чем отменная физиология.
▪ "Мастер подтасовать факты, перевернуть с ног на голову ваши слова, вывернув дугой и заставив поверить. Опасно, глупо и чертовски сумасбродно для человека, желающего урвать свой кусок пирога власти".
[Глава школьного совета].
В запале желания докопаться до истины и сути дела - увлекается в своих умозаключениях, запутывая оппонента в сетях своей покореженной и изобретательной логики, увлекая, затягивая и не давая шанса на протест. Манипулятор, на грани, что без контроля куда более трезвого оппонента - блажь.
▪ "Кто бы мог подумать, что Дасти будет настолько любим детьми, восприниматься не иначе, чем один из оленей Санты, союзник по шалостям и проводник к гномам? Жизнь и правда непредсказуема".
[Тетушка Frost].
И правда, понимания этих маленьких и задорных созданий у парня не отнять. Сам же восхищается ими до безумия, превращаясь рядом в умиленного сентименталиста.
х Привычки:
▪ одна из привычек Капры – неуёмная тяга в минуты растерянности или раздражения наводить порядок.
▪ отвечать вопросом на вопрос. Порой доводит этим ближних своих до кондиции.
▪ регулярно грешащий изменами (сельдерею с хорошо прожаренным стейком) вегетарианец.
▪ диктовать свои правила. Не гнушаясь насилия, или запугивания.
▪ щурить глаза. У парня паршивое зрение, но он зациклен на стереотипе, что носить очки позволено только пенсионерам и... пенсионерам. Без вариантов.
х Интересы:
▪ любит:
- музыку. Преимущественно своего авторства.- женщин.
- умных, эрудированных людей. Бо-го-тво-рит.
- уже три года (с подачи подруги, вечной туристки), старательно выращивает на подоконнике «coffee tree». Упрямое дерево к жизни не стремится, впрочем, не сильно расстраивая этим, зачастую забывающего о поливе, Френа.
- напрочь лишен способностей в области кулинарии, но до фанатизма обожает готовить. Несчастная кухня, стойко переносит все экзекуции хозяина, ведь после экспериментов с загадочным французским приемом " flamber", замены всех горизонтальных поверхностей на металлические аналоги и обретения новомодного девайса, под интригующим названием "противопожарная система", ей воистину нечего опасаться.
- тот еще книжный червь, любящий игры ума и прочие атрибуты мозгового штурма.
- атеист, но порядком эрудирован в религиозных аспектах-течениях. Сказывается влияние непоколебимого католика деда.
- душу продаст за вечер с томом Всемирной истории.
- главная слабость Даса - всеобъемлющая любовь к братья меньшим. Будь то дети, или щенки - не суть.
- флирт. Флиртует на автомате со всем, что движется. И надо заметить, что получает от этого неподдельное удовольствие.
▪ не любит:
- женщин. Парадокс. Любит, презирая за уступчивость, глупость и синдром "недолюбленой шлюхи", клеймя оным решительно всех. Кроме Чарли (сестры).
- слишком самовлюблен, чтобы позволить испортить свое здоровье и внешность употреблением наркотиков и прочей низкопробной чуши. Не приемлет подобные "увлечения" у близких. Исключение - никотин. Слабость, которая сильнее принципов.
х Фобии:
▪ четвероногие друзья не найти. А некогда оставшийся в "дар" шрам, от одной из встреч с лохматым нейролептиком, - исключительно его вина.
▪ собственное здоровье и оное близких людей. Способен стонать на разные тональности-регистры двадцать четыре часа, без устали и тайм-аутов, о коварстве судьбы, подхватив всего-навсего подобие простуды.
▪ человеческая глупость.
▪ боится стать обладателем раковой опухоли.
▪ встречи с родителями. Глубоко в душе.
Расскажи о себе, интересно же
Жил себе Дастин Фрэн Капра, кутаясь в рутину, как в колючую шаль, захлебывался серой обыденностью, сидел на шее у страдающей синдромом матери-Терезы сестры, да писал полные доморощенной философии романы, и, что греха таить, был весьма доволен выпавшей долей. Но вселенная, о да, так в ее духе, рассудила иначе, лихо шинкуя поруганных китов стабильности и сплетая макраме неотвратимых перемен в леденящий душу бант. Именно череда нелепых, но фатальных, для привычного уклада Даста, событий положила начало этой истории, впоследствии, на пятничных ланчах в кругу семьи, именуемой не иначе, чем: "Великое бристольское переселение", или "Трудности выживания церковных мышей в условиях провинциальных трущоб". Сперва, увольнение острой на язык Шарлотты (а именно так зовут сестру нашего героя) из редакции газетенки канареечного цвета, заправским снежным комом наградило семейный, и без того весьма скудный, бюджет интригующей перспективой банкротства, а затем и истекающий срок арендной платы (за снимаемую у пожилой фрау "картонную коробку"), сорвал с лицемерного, словно опытная шлюха, и щедрого на обман Лондона весь флер гостеприимства, обнажив далекого не утешительное положение дел. А жить хотелось хорошо, на широкую ногу, да с греющим душу пальто от Armani. Переезд в "захолустный" английский городок пусть и слабо располагал к подобным изыскам, зато обещал стать весьма неплохим стартом. Местом, где Капра могли почистить перышки, перевести дух и встать на ноги.
Отныне, вечера (ровно, как и другие части суток) "золотого мальчика" насыщенны животворящим эспрессо, со стертой эмблемой (о нет, даже не старбакса) провинциальной забегаловки, натянутыми улыбками и остервенелыми попытками выстоять в борьбе со строптивой кофеваркой, а оные малышки Чарли проходят в увлекательнейших декорациях шиномонтажа, с, аллилуйя, бонусом в виде гибкого графика. А то, что руки, более неприспособленные к подкручиванию карбюраторов, чем у нее, еще поискать, а обильно потеющий и "по-еврейски" верный бекону напарник питает слабость к фальшивому подвыванию хитам Боба Марли - издержки, с которыми девушка, за круглую сумму, готова примириться.
` Семейство Капра, от республиканца старика Винсента, до родителей проповедующих: "make love, not war" - парадокс провинциального, до осточертелой клетки и традиционного воскресного штруделя, Виндзора. Не без лепты самого Фрэна, ведь его жаждущая эпатажа персона, ровно, как и его песни - битая в липкую крошку, под аккомпанемент ломкого мальчишеского голоса, обыденность, тлеющий пепел поруганных штампов и хлесткие ритмы, а беседы любимой сестрицы, в кулуарах полицейского участка, случаются с периодичностью, разве что сравнимой с сексом у еще не охладевших молодоженов: при включенном свете и с завидным постоянством. Они - неизменный предмет пересудов законсервированных местных жителей и трамплин для вдохновенных проповедей отца настоятеля. "Покареженная норма", "Претенденты на адские печи" и "Виновники потепления на Аляске". Воистину, парню повезло с родственниками.
` Поэтому, когда глупышка-Рут (любительница ток-шоу, острых специй и цветочных букетов), эдакая старая дева с ворохом странностей, в свои неполные тридцать шесть пополнила ряды хиппующих Детей цветов - никто не удивился. Ровно как и скорому появлению "плодов вселенской любви" и переезду с ново-обретенными братьями/сестрами в общину на окраины Сан-Франциско. Подрастающие, пусть и в условиях антисанитарной первозданности и излишней свободы, двойняшки росли, что предсказуемо, тепличным детьми солнца и радуги, вплетающими себе в волосы цветы, поющим песни о мире во всём мире, и были преисполнен незыблемой веры во всеобщее равенство, в последствии фатально не понимая соли насмешек одноклассников, над брошенной невзначай фразой: "А папа Майк, любит папу Леона. И маму любит. Но не дает мне завести кита". А уж восприятие мира сквозь пыльцу фей, лихо деформирующую оный и превращающую в театр ванильного абсурда, всхоленное и впитанное через молоко матери, - служили брату с сестрой дурную службу, толкая под локомотив жизненных подножек, с которыми так скоро пришлось столкнуться.
` Тринадцатилетие и переезд в старушку Англию, к спохватившимся Старшим родственникам, отвоевавшим таки "несчастных чад" из жадных лап "сектантов-извращенцев" положили начало нового этапа. Оторванный от материнской юбки, болезненный, отчаянно застенчивый и немногословный Фрэн мог бы запросто сойти за ниспосланное святым небом воплощение смиренной добродетели в цветастом ситце, если бы не бонус в виде чертовки-Шарлотты и посеянного в плодотворной почве детского сердца, идеологией хиппи, зерна непримиримости с любыми формами насилия, которыми столь опрометчиво грешила Тереза - властная женщина, приходящаяся юным Капра бабушкой. Невежественные, своенравные, не привыкшие, в бытность жизни в общине, к каким-либо ограничениям личного пространства, подростки, так и не смогли снискать любви у скупой на чувства католички, натыкаясь лишь на глухую стену Долга.
` Казалось бы, что столь лихим цементом, может объединить два истосковавшихся по теплу детских сердечка, как не подобные перипетии старушки судьбы? Именно. Разлука с семьей лишь сильнее укрепила нити братско-сестринских уз, что отнюдь не всегда было двойняшкам на пользу. Ровно, как и разные интересы, вкусы, мысли - накладывали свой отпечаток. Живая, открытая, задиристая и бойкая Чарли, быстро снискала подобие авторитета среди сверстников, по праву став "той самой заводилой", что есть в любой компании, в то время, как Дастину, с переводом в новую школу, пришлось уяснить еще одну истину - если не хочешь быть изгоем, над котором потешаются все: от мала до велика, не питаешь слабости к экскурсам по металлическим кабинкам и, до нелепого, обидным прозвищам, будь добр отстаивать свое право на существование, выгрызая из рук сверстников (вместе с оными по локоть), свой кусок пирога иерархий и регалий. А если нет ни желания, ни сил подстраиваться под чужую мораль - что ж, ряды лузеров к твоим услугам.
` В пятнадцать, когда интересы быдловатой половины одноклассников стали ограничиваться содержимым лифчиков особенно шалавистых одноклассниц, травкой и двумя баллонами пива - Капра понял, пришла пора перемен. "Мир во всем мире" уже не вдохновлял и грозил быть отложенным за неактуальностью, а, столь яро прививаемые "дома", догмы христианства, отклика у парня так и не находили. Кому оно нужно? Секс, наркотики и рок-н-ролл - вот, по чему изнывали бушующие гормоны и о чем молил пресловутый принцип стада. И лишь брезгливость к подобному прожиганию жизни, ровно как и весьма ультимативные выговоры адресованные Терезой Чарли, удержали Дастина от подачи массовому психозу и присоединения к подобной вакханалии. Список перемен ограничился устойчивым презрением к жизненной позиции сверстников, стальным, и далеко не здоровым цинизмом и еще большим средоточием на учебе.
` В тот же год, с подачи деда, порядком обеспокоенного инфантильностью наследника, Фрэн пополнил штат студентов частного пансионата, с осточертелой пометкой "for boy", который, в последствии, блестяще окончил, преуспев на поприще помощника главы совета. Нет, не в роли эдакого слепо боготворящего вассала, а воистину знающего толк в рычагах давления и хитросплетению интриг серого кардинала.
` Казалось бы, его мир обещал стать похожим идеальную конструкцию: диплом престижного университета, высокооплачиваемая работа, наполненная смыслом и сыскивающая уважение. Жена, с уровнем iq выше среднего, исправно ведущая хозяйство, неплохо готовящая и идеально вписывающаяся в трехэтажный дом - объект зависти всех соседей. Он бы приносил неизменно стабильный заработок и не гулял по пятницам с друзьями всю ночь напролет, но нет. Это же Дастин Капра. Ему плевать на построенную для него, тем более столь горячо любимыми родственниками, утопию. Ему никогда не хотелось быть адвокатской крысой в лощенном костюме, или унылым психологом, с просторным кабинетом. Музыка и писательство - вот то, чего просит душа, но, увы, к чему перекрыт кислород финансирования. Не привыкший добиваться поставленной цели путем обдирания локтей о терни преград, парень предпочел посыпать карточный-дом планов пеплом и, обзаведясь, к своему стыду, "спонсором" в лице стареющей, но отчаянно молодящейся, немецкой фрау, заручился теплым местом в одном из лондонских книжных изданий, отныне штампующем его ванильные книжонки небывалыми тиражами. Да-да, господа, порой смазливый фейс и материнский инстинкт в коктейле могут творить чудеса. Тогда же, следом, покорять столицу отправилась и Чарли. Не сколько от желания сколотить карьеру, или найти свое место под солнцем, сколько из надежды образумить непутевого братца.
` Только, вот уже полтора года, как Дастин, получив от быстро охладевшей фрау отставку, живет бок о бок с Шарлоттой и ее партнершей Джесс, не обременяя себя работой и, по инерции, клепая романы. Ах да. Отныне список забот парня пополнился еще на один пункт. О, алко-уикенд с некогда соседкой и ненавистной девушкой сестры, а ныне "товарищем по счастью", прошел, как нельзя удачно. Поруганная, под аккомпанемент спиртовых паров, заповедь: "Да не восхоти жены возлюбленной сестры своей в день воскресный и всякий", заправским Санта-Клаусом подкинула незадачливому Дастину розовую, визгливую и на редкость фатальную свинью, грозящую нарушить привычный уклад. Только вдумайтесь, каких-то пять-шесть листов календаря и он станет счастливым обладателем умильно вопящего свертка. Каково это - ждать, растить и любить ребенка девушки, которая, даже очень мысленно, не воспринимается, как объект чего-то более чувственного, нежели желание побольнее задеть в пылу баталий? Девушки, укравшей сердце единственного дорогого тебе человека. Того, что принадлежало лишь тебе. Что ж, круг событий замкнулся, вооружив нас чемоданами и приведя к началу повествования, в Бристоль. К грязной посуде, форменным передникам и фаст-фуду. Будет ли он благосклонен к этим троим? Покажет лишь время.
Как тебя найти?
